conserver

Материалы десятого и одиннадцатого, доступные только для пользователей группы Альманаха Консервативной Молодежи КОНСЕРВА в социальной сети В Контакте:

ТЕОРИЯ ЭЛИТ XXI ВЕКА
РОССИЙСКИЙ ПРОЕКТ В КОНТЕКСТЕ ТЕОРИИ КУЛЬТУРНОГО СОЛИДАРИЗМА
ЖИЗНЬ В СТЕКЛАХ
КОРПУС ОБЩЕСТВА
КОНСЕРВАТИЗМ ПРОТИВ FAKE’ОВ

http://vkontakte.ru/conserva

Как это всегда бывает с иррациональными чувствами, сложно описать, чем именно привлекает меня Варшава. Возможно, именно тем, что слишком многое в ней перемешано. Варшава – олицетворение Польши, государства с такой сложной и разной историей, и потому так органична его многоликая столица.


( Read more... )

По мнению французского философа Алена Безансона, антихрист Соловьева совсем не похож на великого инквизитора Достоевского. Трудно не согласиться с мыслителем. Антихрист Соловьева и инквизитор Достоевского – персонажи, которые борются с разным Христом. Говоря более современно, они борются с разным пониманием Христа. Инквизитор противостоит Христу романтическому (таково понимание Христа Достоевским) – этот Христос добр и по-человечески слаб. Инквизитор силен и деспотичен.

«В чем главные черты Великого Инквизитора в понимании Достоевского?» – спрашивает Николай Бердяев. Отвержение свободы во имя счастья людей, Бога во имя человечества. Этим соблазняет Великий Инквизитор людей, принуждает их отказаться от свободы, отвращает их от вечности. A Христос более всего дорожил свободой, свободной любовью человека. Христос не только любил людей, но и уважал их, утверждал достоинство человека, признавал за ним способность достигнуть вечности, хотел для людей не просто счастья, а счастья достойного, согласного с высшей природой человечества, с абсолютным призванием людей. Все это ненавистно духу Великого Инквизитора, презирающего человека, отрицающего его высшую природу, его способность идти к вечности и сливаться с абсолютным, жаждущего лишить людей свободы, принудить их к жалкому унизительному счастью, устроив их в удобном здании.

Источники для чтения и размышлений:

Старик великий инквизитор со светильником в руке медленно входит в тюрьму. Дверь за ним тотчас же запирается. Он останавливается при входе и долго, минуту или две, всматривается в лицо Его. Наконец тихо подходит, ставит светильник на стол и говорит: "Это Ты? Ты?... Не отвечай, молчи. Да и что бы Ты мог сказать? Я слишком знаю, что ты скажешь. Да Ты и права не имеешь ничего прибавлять к тому, что уже сказано Тобой прежде. Зачем же Ты пришел нам мешать? Ибо Ты пришел нам мешать и сам это знаешь. Но знаешь ли, что будет завтра? Я не знаю, кто Ты, и знать не хочу: Ты ли это или только подобие Его, но завтра же я осужу и сожгу Тебя на костре, как злейшего из еретиков, и тот самый народ, который сегодня целовал Твои ноги, завтра же по одному моему мановению бросится подгребать к Твоему костру угли, знаешь Ты это? Да, Ты, может быть, это знаешь.


«Он верил в Бога, но в глубине души невольно и безотчетно предпочитал Ему себя. Он верил в Добро, но всевидящее око Вечности знало, что этот человек преклонится перед злою силою, лишь только она подкупит его - не обманом чувств и низких страстей, и даже не высокою приманкой власти, а через одно безмерное самолюбие. Впрочем, это самолюбие не было ни безотчетным инстинктом, ни безумным притязанием. Помимо исключительной гениальности, красоты и благородства высочайшие проявления воздержания, бескорыстия и деятельной благотворительности, казалось, достаточно оправдывали огромное самолюбие великого спиритуалиста, аскета и филантропа. И обвинять ли его за то, что столь обильно снабженный дарами Божиими, он увидел в них особые знаки исключительного благоволения к нему свыше и счел себя вторым по Боге, единственным в своем роде сыном Божиим. Одним словом, он признал себя тем, чем в действительности был Христос. Но это сознание своего высшего достоинства на деле определилось в нем не как его нравственная обязанность к Богу и миру, а как его право и преимущество перед другими, и прежде всего перед Христом.

Мир в ожидании больших перемен. Десятки, сотни тысяч людей по всему «западному» миру выходят на улицу, с целью наказать «жадные банки и корпорации», угнетающие и эксплуатирующие честных людей, ведущие их к разорению, а себя к обогащению. Демократические правительства в панике сбиваются в кучки и обсуждают пути выхода из кризиса, всегда применяя при этом одну единственную меру: забрасывание проблемы бюджетными деньгами, то есть налогами тех же людей, которые в этот момент поливают их оскорблениями на улице. Арабские страны охвачены «политической весной»: надежды на демократию, сильную экономику, жизнь без страхов от различных проявлений диктатуры.


( Read more... )

Консервативное мышление у современного казачества развито так, что будто бы сам Бог велел им быть консерваторами. Но это отнюдь не подразумевает наличия сугубо традиционализма в казачьей жизни, как это описывают многие. Консерватизм должен взять лучшее из уже имеющихся традиций и актуализировать это лучшее в современном социуме. Наше общество, и особенно молодежь, сильно подвержены влиянию Западной цивилизации. Это неправильно для российского общества. Оно должно основываться на своей цивилизационной идентичности и потому должно взять лучшее, что было создано нашими предками и, опираясь на это лучшее, провести свою модернизацию.


( Read more... )

Во всех аспектах повседневной жизни люди 21-го века борются за создание комфортных условий: разрабатывают новые средства связи для удобства взаимодействия, обновляют технологии, чтобы автоматизировать часть производственных и бытовых дел, традиционно выполнявшихся человеком. Созданием таких удобств во многом определяется качество жизни людей. Общество достигло того этапа развития, когда ранее стоявшая задача «выжить» сменилась стремлением «жить счастливо». Здоровье – то, без чего невозможны полноценная жизнь человека и все остальные компоненты счастья: профессиональная самореализация, семейная жизнь, позитивное общение, и т.д. Поэтому в основе перспективной стратегии социальной политики лежит здравоохранение, направленное на повышение качества жизни людей. А качественная жизнь – это не жизнь с полным набором лекарств, финансируемая из госбюджета. Это жизнь в здравии.

( Read more... )

Глубокая ночь. Самолет снижается над Дамаском. Город покрыт сетью странных зеленых светлячков. Вот уже становятся различимы очертания построек. Зеленые огоньки оказываются башенками минаретов.

Так можно описать мою первую «встречу» с загадочным миром Востока. Три года изучения арабского языка привели меня в Сирию. Сирию до марта 2011 года и до «жасминовых революций».

Удивительная страна. Здесь происходили некоторые из событий, описанных в Библии, здесь все исхожено ногами апостолов, паломников и крестоносцев.

Здесь и сегодня существуют древние православные монастыри, принимающие богомольцев со всего света. Поселение Маалюля – едва ли не единственное место в мире, где говорят на арамейском языке, родном для Иисуса Христа. Здесь жила и проповедовала первая христианская мученица – равноапостольная святая Фекла.

Фекла, дочь богатого римского наместника, была воспитана в язычестве. Но однажды она услышала проповедь апостола Павла, после которой и приняла христианство. Родителей девушки такая перемена возмутила. Нужно было спасать честь семьи. Они долго уговаривали Феклу вернуться к язычеству, но напрасно. Тогда разгневанный отец приказал сжечь дочь на костре. Но обрушившийся с неба сильнейший ливень потушил огонь. Феклу бросили в яму с львами, но они не тронули ее. Девушке удалось бежать. Отец послал за ней погоню. Спасаясь от римских солдат, Фекла попала в тупик. Святая начала молиться, и горы расступились, образовав узкую расщелину, по которой она и убежала. Здесь и возникла «маалюля», «вход», в переводе с арамейского.

Этот вход в гору никакая не легенда – он правда существует. На выходе же из ущелья – поселение. Маалюля похожа на гигантскую каменную чашу, над которой возвышаются серебряные купола монастыря.

В обители есть пещера, где Фекла прожила много лет, исцеляла и крестила людей водой чудотворного источника, бившего рядом. После ее смерти здесь был поставлен алтарь, который сохранился и до наших дней. Он считается одним из самых древних христианских святынь на земле. Самое удивительное здесь – выросшее из пещеры большое дерево. Также в монастыре установлена трехметровая бронзовая фигура Спасителя, выполненная народным художником России Александром Рукавишниковым.

Но кроме православных святынь, замков крестоносцев, затерянных в веках, и потрясающей природы, еще одно бросается в глаза: здесь очень любят русских. Сирийцы с неподдельным интересом будут слушать рассказы о России, улыбаться и вскидывать руки вверх в знак глубокого уважения. И особенно удивила нас одна монахиня, которая рассказывала о своей поездке в Россию, в Новодевичий монастырь, вспоминала колокольный звон и морозы.

Наверное, только почувствовав такое слияние культур, взглянув вниз на пустыню с самой высокой точки монастыря святой Феклы, ты понимаешь, что в какой бы стране человек не оказался, всегда найдутся духовно близкие ему люди и места, исполненные благодатью.

Мы живем в такое время, когда слово «граница» уже не имеет того значения, какое оно имело раньше. Никто из нас не осмелится повесить на свою жизнь амбарный замок и закрыться от окружающего мира. Было бы крайне глупо и безрассудно считать, что человек может нормально существовать без общения с другими людьми. В то же время, нет никаких гарантий того, что Ваша личная жизнь и свобода останутся неприкосновенными и сохранят непроницаемую оболочку. Но, в конце концов, каждый сам волен выбирать, как ему строить свою жизнь.

Эта проблема облекается в более радикальную форму в тот момент, когда речь идет о государстве. Ведь у государства нет права выбирать, какой должна быть жизнь его граждан. Априори понятно, что задача любого правительства – сделать жизнь своего народа лучше и комфортнее.

Из этого вытекает следующий вопрос: должно ли государство «замкнуться» в рамках своих границ и не пускать никого во внутренние сферы жизни, какими бы они ни были? Конечно же, ответ на этот вопрос будет отрицательным, ведь на дворе XXI век, эпоха транснационализма, всепроницаемости государственных границ, свободного рынка и прочих благ цивилизации, к которым мир упорно шел в течение последних ста лет. Но стоит ли игра свеч? Действительно ли так прекрасен этот мир без преград, мир, где суверенитет размывается, мир, в котором все сложнее провести черту между внутренней и внешней политикой?

В конце двадцатых годов прошлого столетия Карл Шмитт писал, что «понятие государства предполагает понятие политического». Сейчас, спустя почти сто лет, можно с уверенностью говорить о том, что понятие государства должно предполагать суверенитет. Именно должно, потому что без суверенитета ни одно государство не выживет в современном мире, ведь, несмотря на пресловутую взаимозависимость, мы по-прежнему живем в том самом «self-help world», где политические ошибки могут стоить слишком много, они могут быть эквивалентны жизням обычных людей.

Несмотря на очевидность опасностей и рисков, порождаемых глобализацией, которую встречали радостными возгласами, многие современные государства продолжают ориентироваться на интервенционистские действия во внешней политике. Именно это, на наш взгляд, является «дамокловым мечом», грозно нависающим над суверенитетом других политических акторов. Несмотря на отсутствие официальных нормативных нивелировок суверенитета в современном мире, ничто не мешает отдельным странам перманентно нарушать политические границы других государств: феномен так называемых «гуманитарных интервенций» является прекрасной иллюстрацией процессов подобного рода.

Именно поэтому все чаще мы сталкиваемся с мыслью о том, что всему есть предел. Автохтонное и гармоничное развитие государственного организма невозможно без определенной степени «закрытости», которую следует понимать не как вооруженный нейтралитет и агрессивность в политике, но как самобытность, основанную на политической и социокультурной специфике конкретной страны. И, как нам представляется, эта самобытность должна в определенной степени опираться на консервативную идеологию, сочетающую в себе не только сохранение и приумножение уже имеющегося потенциала, но и поступательное движение вперед.

Было бы крайне глупо и абсурдно говорить о полной негации экономической и культурной взаимозависимости в тех условиях, в которых существуют государства в настоящее время, но иногда кажется вполне оправданным и необходимым повысить голос и сказать: закройте дверь с той стороны!

Дорогие друзья, поздравляем вас с наступающим Новым годом! Примите в подарок два номера КОНСЕРВЫ.

Чествуем новых авторов одиннадцатого номера: Антона Бредихина, секретаря РРО «Союз Молодых Консерваторов», молодежного директор департамента по делам казачества и кадетских учебных заведений Ростовской области, а также Илью Смирнова, студента философско-социологического факультета Тюменского государственного университета. В рубрике ТОПОС статья о Варшаве специалиста-международника Анны Носовой, прошедшей обучение в Польше. Также из творческого отпуска вернулся наш давний автор Федор Соколова-Шани (известный также как Федор – Ясный Сокол).

Что касается десятого номера, то в нем, помимо наших традиционных авторов Егора Лебедкина, Петра Пономарев и Марии Сухаревой, публикуются новые – кандидат политических наук Никита Сетов (Московский государственный университет) и политолог Ксения Кожемякина (Университет дружбы народов).

Всех благ,
Редакция

Все творцы – генераторы света: 
Кто-то – искорка, кто-то – свеча. 
Кто-то в небе сверкает кометой, 
Грязь и пошлость сжигая в лучах. 

Пусть огонь твой горит еле-еле, 
Сохрани его ласковый свет – 
И, шагая к намеченной цели, 
Освещай путь идущим вослед.